— А ты как же думала? Разве все можно упомнить?
— О, папа! — говорит ему: — мне жалко забывать! Я бы все хотела знать и не забыть.
— Да что тебе пришло в голову, кто Москву строил? На что тебе?
— Так; знать хотелось, кто и какой был тот, что строил, — сильный, большой?
— Не знаю, — смеется барии: — ведь я его не видал. Может, великан, а может, с тебя. Хочешь, я тебе картиночку подарю — Москва представлена.
Поискал меж книгами и дал ей картиночку:
— Вот тебе Москва, поди-ка, рассмотри в детской. Барышня пошла от него.
Подержала в руках картиночку и отшвырнула от себя на пол. Поплакала себе еще потихоньку и притихла — задумалась, а играть с того вечера уж со мной не играла.
И часто она вот так-то всех дивила. Что дальше, то все она пытливее да привязчивее, тут еще захворала да нравная такая стала, ничем ей не угодит никто.
Арина Ивановна ей и варений и печений, господа игрушек — "не надо! не хочу!" И от всего отворачивается.