— А! Это, видно, насчет обучения наук-с! У нас тоже по Москве ходят такие эпидемии-с… Даже между купечеством появляются-с.
— Неужели?
— Истиино-с.
«Москвич» высокомерно на него взглядывает, как бы желая сказать: «Опять? Ты опять? Предупреждаю, даром не пройдет!»
Андрей Иванов понимает этот язык взоров и, переводя умильную улыбку к «москвичу», замечает:
— Я тоже люблю Москву-с. Тоже моя родина-с. Вы напрасно только сомневаться изволили!
«Москвич» не поддается, однако, этому выражению симпатии и ответом, ниже улыбкой не удостаивает.
Андрей Иванов продолжает:
— Да-с, ходит даже между купечеством. Только ведь тут не лафа-с: живо обрабатывают-с. Вот, к примеру говорить, у меня сосед, купец, богатый человек-с, и у него дочь, прекрасная девица. И все сначала шло в благополучном порядке-с, — даже за офицеров замуж не хотела-с, — и вдруг-с обезумела: «Учиться буду! Учиться хочу!» И никакого сладу с ней нету, — все одно что одержимая-с. Родители испугались до смерти-с, повезли ее сейчас в Троицкую лавру-с, служили молебен-с, поили ее святой водой, прикрывали митрополитскими ризами-с, — все не действует! Там, было, и поунялась, а приехали домой — снова безумствует-с. Отец думал-думал, а потом разложил ее и посек-с. И как помогло-с! Просто как рукой сняло-с!
— Мерзавец! — раздается вдруг звучный взволнованный голос.