Дама «очень кроткого характера», которой «неприятно всякое буйство», с испугом обращает бесцветные глаза в ту сторону.
Но черноглазая девица овладевает собою. Только легкое дрожание руки, перевертывающей листы книги, обличает ее волнение.
— Не удивляйтесь! — говорит с грустной улыбкой «москвич» даме. — Не удивляйтесь!
— Не извольте обращать внимания-с! — говорит Андрей Иванов. — Когда-нибудь посекут-с и тоже поможет-с…
И он заливается умильным, дробным смехом.
«Москвич» сдается и дарит улыбкой одобрения. Помпей Петрович издает хрюк ликования.
Дама показывает зубы, напоминающие обгорелый забор.
Между тем уж свечерело. Кондуктор зажигает огни; бСльшая часть пассажиров умащивается и тотчас же засыпает.
Среди наступившего безмолвия раздаются отрывки речей.
— Без бедных свет даже не может стоять-с, потому спасенье души в этом для всех-с: бедные спасаются терпением-с, а богатые милосердием к неимущим-с. Круговая порука-с. Ты сподобляешься царства небесного за то, что престрадал, а я за то, что к твоим нищетам сожаление имел, — и в писании сказано-с: «Носите тяготу друг дружки», сказано-с…