Он все-таки ничего не отвечал. Она сказала:
— Я бы все сделала, только я не знаю — а я бы все, все сделала!
Несколько опомнившись, я кинулся к ним, но едва успел перед ними очутиться, как с величайшим огорчением почуял, что явился несвоевременно.
Оба они встрепенулись при моем появлении.
— Это я! Больше никого нет! — пробормотал я, смущенный.
— Что ты, Тимош? — выговорила, наконец, Настя. Что я! Сердце у меня сжалось, и я ответил тихо:
— Я ничего… я так…
— Меня не кликали? — спросила она.
— Нет.
— Поди, Тимош, и покарауль. Как только меня хватятся, ты прибеги, мне скажи. Ты хорошенько покарауль. Слышишь?