— Слышу, слышу! — ответил я, оживая.
— Ну, иди скорее! — проговорил Софроний. — Иди, Тимош!
Он говорил ласково, но голос у него дрожал так, что, не будь я около него, я бы усомнился, точно ли это его мощный бас.
— Ну, иди, Тимош! — сказала Настя. — Хорошенько карауль! Понимаешь?
Гордый этим порученьем, я с восторгом и быстротою направился, куда следовало.
Удаляясь, я еще раз слышал, как Настя спрашивала:
— Что ж делать? Я все сделаю!
Угроза пономаря несколько меня тревожила, но колебаться нимало не заставила.
Я безбоязненно вошел на попов двор.
Обессиленная Лизавета сидела на крылечке и дремала. Из внутренности жилища доносился какой-то гул. Вслушавшись хорошенько, я различил визг ножей, звяканье столовой посуды, говор, хихиканье, шум и звон наполняемых кубков.