Отец весь съежился и снова прошептал:
— Уж не знаю! Уж не знаю!
А пономарь испустил глубокий вздох, как бы сокрушаясь, и сказал со смирением:
— Мы блюдем себя, как можем, батюшка.
— То-то и есть, что не блюдете! — возразил отец Андрей. — Вы думаете, все шито и крыто? Вы забыли, что сказано в евангелии: несть бо тайно, яже не явлено будет, ниже утаено, яже не познается и в явление приидет! Известно, чью вы руку тянете!
Не только пугливый отец мой помертвел, но и изворотливый пономарь весь исказился страхом.
— Их воля! их воля! — пробормотал отец.
— Господь видит мое сердце, — жалобно затянул пономарь. — Господь…
— Надо вам дело поправить, — перебил отец Андрей, — а то плохо придется!
— Воля их! Воля их! — бормотал отец.