— Вот бы осчастливили-то нас, убогих! — воскликнула мать Секлетея.
Отец Мордарий лукаво осклабился и показал все свои крепкие, как жернова, зубы.
— Я нынешний день хочу ехать, — продолжал Вертоградов.
Наливка тотчас же ударила ему в голову; лицо его все побагровело, и глаза заметно помутились.
— Ну, сегодня-то трудно собраться: бричка, кажется, ненадежна, — спокойно и ласково ответил отец Еремей.
— Нынешний день хочу ехать! — яростно воскликнул вдруг рассвирепевший Вертоградов. — Нынешний день! Сейчас! Сейчас!
Отец Еремей только потупился.
— Я прикажу осмотреть, — проговорил он.
— Да позвольте, отец Еремей, вы себя не беспокойте, — сказала мать Секлетея: — вот отец Мордарий может одолжить своих лошадок.
— С охотою! с охотою! — возопил отец Мордарий. — Садитесь, отец Михаил, и поезжайте!