— Хорошо, — проговорил отец Михаил. — Хорошо. Это хорошо. Я поеду.
— Отец Мордарий! прикажите! — сказала мать Секлетея. — Олимпиада, иди, садись в повозку.
Отец Мордарий высунулся в окно и зычным голосом крикнул:
— Пантелей! подъезжай!
Исправный Пантелей тотчас же подкатил под крылечко.
— Поеду, — говорил Вертоградов, — поеду. Где моя шапка? Тимош!
Я проворно явился с шапкою.
Он, пошатываясь, вышел на крыльцо, споткнулся, но поддержан был выскочившею вслед за ним матерью Секлетеею и влез в бричку отца Мордария.
— Садись! едем! — сказал он мне.
Я колебался.