— Благословляется раба божия, младенец Катерина…
И, с ловкостью арабских героев, мать Иосафата единым мановением десницы закинула шнурок на тоненькую шейку больной девочки, затем протянула руку к поселянке, получила две медные монеты, тряхнула их и потребовала:
— Еще копейку!
— Да ведь четыре? — повторила поселянка.
— Четыре с грошом, — мрачно-негодующим тоном ответила мать Иосафата: — четыре с грошом, да грош за шнурочек: шнурочек свяченый, не простой… следует пятачок… Да вот у тебя пятачок и есть…
Поселянка подала пятачок.
— Сколько, мать Иосафата? — спросила путеводящая мать Мелания, уже тем временем успевшая навесить на больную шесть металлических изделий.
— Ножку тоже взяли? — спросила мать Иосафата.
— Взяли, — ответила мать Мелания.
Затем, оборотясь к поселянке, она прибавила: