— Вы уж давно у отца Михаила?
— Нет, недавно, — отвечал я.
По тону ее голоса, по взорам ее и улыбке я уже предчувствовал, что мне предстоит обольщение.
— Вот житье хорошее! — продолжала она. — Вы свою душу пасете…
И видя, что я безмолвствую, она прибавила:
— Вы что больше всего любите?
Поняв, что вопрос этот относился к съестным продуктам, я ответил:
— Все равно, я все буду есть, что дадут.
— Я не про еду говорю, — возразила она: — я про другое… Любите вы золотые крестики? Настоящие золотые, а?
Я инстинктивно почувствовал, что под неопытными ногами моими открывается какая-то мрачная пропасть соблазна, и потому вместо ответа обратил на нее вопрошающие взоры.