Несколько секунд Беатриса не могла подыскать ответа.
— Не понимаю, — сказала она наконец, — чем я так провинилась, что вы думаете обо мне подобные вещи.
— Ничем. Вас нельзя упрекнуть ни в дурном поведении, ни в дурных манерах; это кое-что похуже.
— Что же это?
— Богохульство. Ожесточение против создателя за то, что жизнь была к вам сурова.
Брови Беатрисы поднялись.
— Разве? В чем же? Мне казалось, что меня можно назвать счастливицей.
Страшное лицо закивало ей с прежней насмешливо-одобрительной улыбкой.
— Беатриса Телфорд, неужели вы не знаете, что лгать умирающим грешно?
Или вы считате, что умирающим не следует совать нос в чужие дела, а?