– Дайте руку, – сказал он.
Овод повиновался. Лицо его было неподвижно, словно высечено из камня. Монтанелли обмыл пораненное место и осторожно перевязал его. Очевидно, такая работа была для него привычной.
– Я поговорю с тюремным начальством насчет кандалов, – сказал он. – А теперь позвольте задать вам еще один вопрос: что вы предполагаете делать дальше?
– От-твет очень прост, ваше преосвященство: убегу, если удастся. В противном случае – умру.
– Почему же?
– Потому что, если полковник не добьется расстрела, меня приговорят к каторжным работам, а это р-равносильно смерти. У меня не хватит здоровья вынести каторгу.
Опершись о стол рукой, Монтанелли задумался. Овод не мешал ему. Он откинулся на спинку стула, полузакрыл глаза и наслаждался всем своим существом, не чувствуя на себе кандалов.
– Предположим, – снова начал Монтанелли, – что вам удастся бежать. Что вы станете делать тогда?
– Я уже сказал вашему преосвященству: убивать крыс.
– Убивать крыс… Следовательно, если бы я дал вам возможность бежать – предположим, что это в моей власти, – вы воспользовались бы свободой, чтобы способствовать насилию и кровопролитию, а не предотвращать их?