— Телеграмма! — послышался мужской голос. — Срочная!
«Что-нибудь с отцом», — промелькнуло у Оливии. Она поспешно встала.
— Сейчас же откройте!
Пальцы Владимира, сжавшие руку Оливии, словно остановили биение ее сердца.
— Это не телеграмма, — сказал он.
Когда серый туман рассеялся, она повернулась к нему. Он тянулся к ней, раскрыв объятия, смеясь и торжествуя.
— Любимая моя, мы довольно поспорили, а ведь жизнь так коротка! Поцелуй меня и открой, — это смерть стучится в дверь.
— Телеграмма! — повторил тот же голос, но они не слышали. Оливия склонилась к Владимиру, и губы их слились в поцелуе. Потом она отворила дверь. Люди в в голубых мундирах с шумом ворвались в комнату, и ей вдруг померещилось, будто что-то светлое и лучезарное разбилось и исчезло, рассыпалось в прах у ее ног.
Она неподвижно стояла возле кровати, равнодушно глядя на пристыженные лица, не слушая вежливых объяснений офицера:
— ...Серьезно болен... но исполнение служебного долга...