Оливия была в полузабытьи, и почти весь путь голова ее покоилась на плече Карола. Приехав домой, он разбудил хозяйку, велел разогреть ужин и приготовить чай. Потом снял с Оливии пальто, уложил в постель и растер ей ступни и ладони. Вскоре ее оцепенение перешло в сон. Карол остался сидеть возле кровати, слишком усталый, чтобы двинуться с места.
Вдруг она с диким криком вскочила и закрыла глаза руками:
— Снег! Всюду снег!
Он крепко прижал ее к себе, стараясь успокоить.
— Карол! Карол! Он звал меня. Я слышала, как он звал меня. Они душат его снегом!
— Успокойтесь! Успокойтесь! Лягте. Поймите: он ничего сейчас не чувствует.
Но успокоить ее было невозможно. Она металась по комнате, словно зверь в клетке. Потом стала смеяться.
— Они сказали мне сегодня, что против него нет серьезных обвинений, что его, может быть, скоро выпустят. Скоро...
— Сядьте, — прервал ее Карол. Он подошел к шкафу и открыл дверцу.
Оливия села.