— Вот, например, вы, — после длительного молчания продолжала Оливия. — Вы вспоминаете Акатуй...
Жесткие складки у рта Карола обозначились еще резче.
— Нет, — сказал он, — я никогда не вспоминаю этого, разве только случайно.
— Все равно, пусть случайно. Так вот, я считаю, Акатуй был вашей лептой.
Медленно вздохнув, Карол ответил:
— Частично.
— А где ваш салат?
Он заслонился ладонью от огня в камине.
— Если человек должен пожертвовать жизнью или чем-нибудь не менее для него дорогим, он имеет право знать: чего же ради? — задумчиво и неумолимо продолжала Оливия. — Это вопрос соотношения ценностей. Есть ли в мире что-нибудь равноценное жизни и счастью человека? Взять хотя бы этот случай во время коронации в Москве[138]Взять хотя бы этот случай во время коронации в Москве.— Автор имеет в виду катастрофу на Ходынском поле 18 мая 1896 года, в дни коронации Николая II. Из-за преступной халатности властей в образовавшейся при раздаче царских подарков свалке погибли тысячи людей.. В давке, когда толпа устремилась за царскими подарками, погибли сотни мужиков. По сути дела, они поплатились жизнью ради несвежей колбасы и оловянных кружек с портретом царя. А вечером был бал, и царь с супругой преспокойно танцевали на нем и, как говорится, даже в ус не дули. Но, может быть, с точки зрения русских, это достаточная цена за их жизни? А по-вашему, грядущие поколения смогут сказать про нас с вами, что мы ценили свои жизни дороже?
Заложив руки за спину, Карол зашагал по комнате, мысленно спрашивая себя, когда же наконец кончится это страшное душевное напряжение и выдержит ли он, если оно продлится еще хоть пять минут? В памяти его странным образом ожила давно забытая картина. Когда во время первого заключения его вели на допрос, из комнаты следователя вышел юноша и упал в припадке истерии на пол. Один из жандармов сказал другому: