По этнографии чукчей, в частности, заслуживают внимание работы И. В. Друри [39, 39а] и П. Н. Орловского [80, 81] об оленеводстве и Г. П. Нечипоренко [71] и М. П. Розанова [88] о промыслах моржа, этих основных источниках существования населения. Сведения общего, преимущественно экономического характера дают работы С. М. Беликова [14, 15], А. И. Караева [60], А. Б. Марголина [69], Я. Ф. Самарина [89]. Обширный, чрезвычайно ценный и разнообразный материал содержат работы организаторов первых органов советской власти на Чукотке П. Иванова [50] и А. М. Михалева, крупного исследователя северных народностей и деятеля бывшего Комитета Севера П. Е. Терлецкого [99], учителя на Чукотке, впоследствии аспиранта Института этнографии Академии Наук Н. Б. Шнакенбурга. Совершенно неисследованным ранее чаунским и вилюнейским чукчам посвящены работы И. С. Архинчеева, Е. Иоффе, Я. Ф. Самарина. Особенно большой интерес представляет выдающееся исследование покойного И. С. Архинчеева [10], крупного деятеля в области национального строительства, о чукчах-оленеводах Чаунского района. Работа эта впервые проливает свет на весьма сложные и невыясненные общественные формы у кочевых чукчей.

Сведения о материальной культуре коряков сообщают работы H. H. Билибина [25], Е. П. Орловой [77] и H. H. Беретти [17], во многом дополняющие монографию Иохельсона [55], об оленеводстве труды Е. И. Горбунова [38], В. М. Крылова [65, 66], В. Соломоника [96]. Сравнительно много работ посвящено также малоизученным социальным отношениям. К. Бауэрман впервые собрал материал об отцовском роде у коряков [13], ему же принадлежит статья о происхождении этой народности [12]. П. И. Борисковский занимался вопросом о пережитках родовых отношений [34], Н. Н. Билибин опубликовал исследование о формах обмена [21] и много материалов о производственных отношениях [18, 19, 20, 21, 22, 23, 24]. Страдающие методологическими ошибками работы Билибина исправляются и дополняются в известной мере трудами Аполлова, относящимися к оседлым корякам. Н. Б. Шнакенбург оставил ценное сообщение об очень мало известной в прошлом группе коряков, известной под названием кэрэки [102]. Большое и разнообразное наследие оставил лучший знаток этой народности С. Н. Стебницкий; опубликована была в свое время лишь незначительная часть его работ [97, 97а, 976, 98]. Эскимосам (азиатским) посвящены работы В. Ф. Власовой [36], A. М. Золотарева [48, 49], М. О. Кнопфмиллер [64], А. И. Минеева [70], Е. П. Орловой [76], К. Сергеевой [93, 94] и Н. Б. Шнакенбурга.

Несравненно меньше появилось трудов, посвященных юкагирам, ламутам, тунгусам и остальным народам крайнего северо-востока. К юкагирам относятся: упомянутая выше работа П. И. Борисковского [34], описание путешествия на Колыму С. В. Обручева [73] и неопубликованные работы Ю. А. Крейновича и B. И. Кривошеина; к ламутам и тунгусам — сообщение Ив. Багмута [11], В. Зиссера [47] и Е. П. Орловой [78, 79]. Обширный и разнообразный материал о северных народах Колымы содержат работы Е. Кавелина [57, 58].

Несколько работ о старой материальной культуре народов крайнего востока и социалистической реконструкции их хозяйства и быта принадлежат М. А. Сергееву [90, 91, 92].

Появились и новые труды об этих народах старейших отечественных этнографов В. Г. Богораза [27, 29, 31, 32] и Д. К. Зеленина [41, 42, 43].

Перечисленные в этом беглом обзоре труды восполняют многие пробелы старой этнографии и освещают, как упоминалось, весь жизненный комплекс народов крайнего северо-востока. Подробно описаны техника, орудия и приемы во всех отраслях труда (рыболовстве, сухопутной и морской охоте, оленеводстве, подсобных занятиях), исследовано хозяйство, его структура и различные типы, годовые циклы производственной деятельности населения, экономика отдельных отраслей и всего хозяйственного комплекса в целом. Детально освещен домашний быт, туземная архитектура, домашняя промышленность, материал и способы его обработки, самодельная одежда, утварь, питание и пр.

Наиболее ценный вклад сделан советскими исследователями в изучение общественных явлений — семейно-брачных отношений, терминологии и системы родства, форм брака и семьи, норм наследования и т. д. Исследованы социальные связи хозяйства, формы внутритуземного обмена и посредничества, внешние обменные отношения. Выяснены в результате товарные и натуральные элементы хозяйства отдельных народностей. Интересовались исследователи и таким мало освещенным в прошлом вопросом, как культурное влияние русского населения на малые народности и проникновение к ним, в результате этого влияния, новых, прогрессивных форм культуры.

Пролит свет на социальную структуру и производственные отношения. Так как этнографические работы начались немедленно после утверждения советской власти в районах расселения северных народов и застали их еще в дореволюционном состоянии, не затронутом социалистической реконструкцией, — советским ученым удалось запечатлеть исключительно ценный для науки материал в сфере социальных отношений. Это касается прежде всего широко распространенных у народов Севера архаических пережитков коллективных форм собственности на средства производства, общинных норм землепользования, коллективных форм труда и таких же начал в области распределения продуктов труда, обычаев гостеприимства, взаимопомощи, общественного призрения и пр. Выяснены процессы разложения древних общественных отношений и бытовавшие у малых народов чрезвычайно запутанные и нелегко распознаваемые формы эксплоатации. Советские этнографы наблюдали такие исчезнувшие на глазах современников явления, как обычай «добровольной смерти»,[218] калым и отработка жен, остатки группового брака, левират и сорорат, экзогамия и пр.

Особенно надо подчеркнуть большие исследования кочевого населения. Впервые установлены закономерность передвижений кочевников, годовые циклы кочеваний, формы кочевых объединений, различные особенности общественного строя и быта населения. Обогатилась в итоге и «этнография оленеводства», этой интереснейшей для науки формы зачаточного, полупервобытного скотоводства малых народов.

Значительные работы исполнены и в области духовной культуры малых народов, религии и народного творчества. Собранные советскими исследователями тексты шаманских камланий (обрядов), коллекции различных ритуальных принадлежностей, богатые личные наблюдения и опросы в туземной среде дали новый материал для познания примитивных религиозных представлений (анимизма и шаманизма). Появились и публикации, посвященные фольклору и прикладному искусству.