Повторяется и основная ситуация «Кавказского пленника» — любовь чужестранца к туземной женщине. Есенин создает образ героини — прекрасной персиянки, спутницы, возлюбленной и собеседницы героя, обучающей его искусству любви. И так же, как пушкинский герой, предаваясь в забвеньи ласкам черкешенки, обнимает «тайный призрак», в об'ятиях страстной подруги мыслит о другой, — так и лирический герой Есенина — в дыханьи свежих чар, в ласках лебяжьих рук, в любви своей Шаганэ напрасно пытается забыть о «дальней северянке».
Но прошлое кавказского пленника теряется в романтически-неясных далях, дано, как обобщенная Forgeschichte байронического героя:
Людей и свет изведал он,
И знал неверной жизни цену,
— прошлое же есенинского героя знакомо и близко нам по прежним стихам поэта, и при каждом новом, даже глухом упоминании воскрешается во всем своем конкретном трагизме. Если пушкинский пленник, глядя на уединенный путь, ведущий в Россию, взволнован тяжелою думой о стране, где он
…бурной жизнью погубил
Надежду, радость и желанье,
то есенинский урус вспоминает не такую, не отвлеченную родину, а свою деревянную, деревенскую Русь, свои рязанские раздолья:
У меня в душе звенит тальянка,
При луне собачий слышу лай.