И немного позднее «Ключи Марии» были изданы, кажется, Московской Трудовой артелью художников слова.
Как-то на улице я встретил Виктора Сергеевича Миролюбова — известного редактора и издателя «Журнала для всех». Он захотел повидаться также и с Есениным. Миролюбов сидел у нас долго. Есенин читал ему новые стихи, Миролюбов внимательно слушал, но все смотрел с какой-то неловкостью в сторону. Когда Есенин прочитал ему «Пантократора», Миролюбов тяжело вздохнул и сказал:
— Фона нет, Сергей Александрович! Где у вас фон? Без фона никакое литературное произведение не имеет цены… Вы сбились с дороги…
Есенин посмеялся и тут же прочитал свои новые лирические стихи с «фоном». Миролюбов пришел в восторг:
— Вот это настоящее! Вот это, Сергей Александрович, настоящая поэзия…
— «Пантократор» — тоже настоящая, только он вам чужд, потому что у вас консервативный вкус. Вот они, — Есенин показал на меня и Гусева-Оренбургского, — они вот понимают!
Действительно мы «понимали», потому что нам нравилось все, что бы ни писал Есенин, в особенности когда свои стихи читал он сам. Читал он так, как никогда не прочесть ни одному артисту. Помню, в один из вечеров, когда мы смотрели закат, пришел Касаткин. Галки носились с криком, заслоняя уходящее солнце, словно его занавешивали черным пологом. Есенин, по нашей просьбе, стал читать «Пантократора». Касаткин слушал, потом отошел к окну, поднес руку к глазам… Он не мог удержать слез.
Отче, отче, ты ли внука
Услыхал в сей скорбный срок…
Таял закат. Тучи галок унеслись и распростерлись над московскими полями.