IV
Звенит весенняя капель. Потеплел ветер, на тротуарах обледеница. У входа в «Центропечать» звучно гудит водосточная труба, из нее бежит на тротуар веселая весенняя струя. Мы идем «послужить». Есенин молчалив, он о чем-то сосредоточенно думает.
— О чем это ты?
— Да вот, понимаешь ли, ассонанс… Никак не могу подобрать. Мне нужен ассонанс к слову «лопайте».
Мы подходили к «Центропечати». И как раз на той ледяной луже, которая образовалась от центропечатской водосточной трубы, Есенин поскользнулся и сел в эту лужу среди тротуара.
— Нашел! — кричит он, сидя в ледяной мокроти и хохоча на всю Тверскую. — Нашел!
И когда мы поднимались по лестнице в «Центропечати», он мне продекламировал:
— Слушай, вот он — ассонанс, вернее — консонанс:
Нате, возьмите, лопайте
Души моей чернозем.