— Знаете, молодой человек. Говорите. А весной вы станете командовать «Хризантемой». Вот вам ключ!
Вот оно что! Ему нужна типография.
— Не надо мне ключа, — сказал он. — Не надо мне твоей «Хризантемы».
— Отказываетесь? — спросил Никашка, смешно нагибая голову. — Молодой человек отказывается от лучшей в мире шлюпки? Так где помещается типография?
— Не знаю, — ответил Павка. Он и в самом деле не знал адреса типографии. Это знала только Варя.
Японец положил ключ в карман, выпрямился и словно стал выше ростом.
«Ну, теперь станет бить и пытать», подумал Павка.
Но Никашка сказал:
— Вы подумайте и решите.
Он позвонил, вошел часовой, тот самый, который привел Павку из подвала. Часовой широко раскрыл двери. Павка пошел за солдатом. Они снова прошли пустую темную залу и вышли в сени. В сенях на табурете сидел человек в матросском бушлате, опустив голову на руки. По обеим сторонам стояли два конвоира с винтовками. Человек поднял голову. Лицо его было в багровых подтеках и синяках. В этом избитом и измученном человеке Павка сразу узнал Митрошу.