А Анна просила передать Петру, чтобы забирал ее в тайгу. Измучилась она без Петра...
«Эх, добраться б скорей до тайги! — думал Павка. — Там не встретишь японцев».
Павка вспомнил путь, которым Косорот и Костя объезжали заставы. Он свернул в один тихий переулок, в другой, проехал огородами, мимо старого ветряка, мимо электростанции, выбывшей из строя, и вскоре очутился на проселочной дороге. Он решил ехать кружным путем, чтобы не напороться на японцев.
Наступил день, солнечный и светлый. Снег заблистал, покрывшись мокрой, тягучей коркой. Проселок был пустынен. Он вился между сопок, пролегал через вымершие деревни: жители сбежали от японцев. Павка нахлестывал кобылу. Впереди показалась тайга, точно черная стена с тяжелой белой крышей. Как и в тот раз, деревья, похожие на великанов, обступили Павку. Павка ехал стоя, изредка покрикивая: «Н-но! Милая!» Снежный пух слетал с тяжелых ветвей.
Долго ехал Павка, пока не добрался до поворота к Чортову болоту. Павка так круто повернул, что сани накренились и он чуть не свалился. Но Павка удержался на ногах и крикнул: «Н-но, милая, поторопись!»
Через несколько минут резкий голос крикнул из зарослей орешника:
— Стой! Кто идет?
Павка натянул поводья, лошадь стала. Павка вспомнил пароль и подумал, что теперь-то он наверняка пригодится. Он соскочил с саней и крикнул:
— У больного оспа! Больной волнуется!