— Ехать куда-нибудь собираетесь? — удивился фельдшер.
— Любопытство — большой порок, — сердито сказал старик. — Запрягайте немедленно.
Фельдшер кинулся в сарай запрягать кобылу, а Никодим Иванович вошел в дом. Павка пошел за ним. В доме пахло чисто вымытыми полами и лекарствами. Навстречу выбежала Анна. На ней лица не было.
— Никодим Иванович, — сказала она, — родной ты мой. Бьемся-бьемся уже два часа, ничего сделать не можем. Помоги.
Профессор прошел в соседнюю комнату. На диване лежал смертельно бледный Митроша. Глаза его были закрыты.
— Приполз, — тихо сказала Анна.
Профессор скинул с себя шубу и подошел к Митроше. Он взял безжизненно свесившуюся с дивана Митрошину руку, поднял ее, привычным движением вынул из жилетного кармана часы...
Через четверть часа Павка выехал на розвальнях из ворот, погоняя кнутом, резвую гнедую кобылу.
— Н-но, милая! — крикнул он. Павка слышал, что точно так же кричал на свою рыжую кобылу Васька Шагай, когда приезжал из тайги в город.
Никодим Иванович и Анна проводили его на двор, профессор велел передать Косороту, что Митроша будет жив, а Никита Сергеевич Бережнов подобран в городе тяжело раненный и под фамилией Никитин помещен в госпиталь. Профессор надеется, что японцы не найдут его в госпитале так же, как не нашли Шагая.