Потом он завернул кран, отставил чайники и повернулся к высокому красному шкафу, прислоненному к стене. Он повертел ручку, и шкаф заиграл простуженным голосом вальс «На сопках Маньчжурии».
«Ловко! — подумал Павка. — Это почище гитары будет». В той чайной, где он ел селянку, не было ни красивой стойки, ни огромного самовара, ни музыкального шкафа.
Тут Павка увидел картину, нарисованную прямо на стене. Среди ярко-зеленых пальм стоял шалаш, очень похожий на штаб-квартиру острова пиратов. Возле шалаша стоял негр в широкой соломенной шляпе. Негр улыбался во весь рот и опирался черными руками на верхушки пальмовых деревьев. Под негром было подписано: «Дядя Том».
«Вот оно что, — подумал Павка. — Значит, хозяин вовсе не дядя Том, дядя Том — этот веселый негр на картине».
Вошел Митроша, веселый и улыбающийся.
За ним, словно танцуя, зигзагами вился по залу вертлявый парень в белой рубахе, грязных штанах и чистом фартуке. Митроша сел за стол против Павки, и парень вдруг изогнулся крючком и замер. Волосы его были напомажены, и на самой середине головы был сделан ровный, как дорожка, пробор.
— Чего изволите-с заказать-с? — пискнул парень неожиданно тонким голосом.
Митроша взглянул на Павку и сказал:
— А дай ты нам кулешу две порции.
— Слушаю-с, — пискнул парень.