— С луком, с перцем, с собачьим сердцем, — сказал Митроша.
Парень не удивился и бесстрастным голосом пискнул вновь:
— Слушаю-с. Чайку две порции-с?
— Чайку покрепче, погорячей, да лей, смотри, не жалей! — сказал Митроша, и парень, взмахнув салфеткой перед самым Павкиным носом, так же зигзагами поплыл по залу к стойке.
Музыкальный шкаф все играл вальс «На сопках Маньчжурии».
Митроша оглянулся — в чайной в этот час, кроме них, почти никого не было. Только два мрачных посетителя в дальнем углу наливали водку из чайника в стаканы, пили и закусывали колбасой.
— Ну, сначала ты мне рассказывай, а потом я тебе, — сказал Митроша и свернул из газеты цыгарку.
Пока Павка рассказывал Митроше, как японцы выгнали его из дома, как они с Глашей искали Варю и Анну и как Глаша устроилась на работу, — половой принес две дымящихся миски с кулешом.
Павка понюхал — от миски вкусно пахло.
— А что, кулеш правда с собачьим сердцем? — спросил он опасливо Митрошу.