Каравана нет. Катера замедляют ход. Рындин вглядывается во тьму. Нигде ничего. Ушел караван, что ли? Опоздали? Нет, по расчетам он не мог пройти.
Но вот Гурамишвили сигналит: слева — охрана каравана. Моторы приглушены.
— Караван! — докладывает боцман. Рындин считает: один, два, три… десять…
Караван идет кильватерным строем. Немцы торопятся поскорее уйти. Наши моряки дрались за Севастополь 250 дней, немцы не выдержали и трех дней штурма. Немецкое командование, штабы, офицеры, интендантское отребье — те, что грабили Крым, вырубали сады и парки, сожгли «панораму», разрушили все, что дорого русскому сердцу в городе морской славы, идут на кораблях!
— По пятам! — приказывает Рындин. Вперед! Катер мчится на транспорт.
— Трасса по носу! — докладывает боцман. Катер уходит из-под огня.
— Трасса по корме!
Зеленые и красные вереницы светящихся пуль оплетают катера, словно паутиной.
Транспорт мечется, ускоряет ход. Торпеда догоняет его. Взрыв! На транспорте вспыхивает пожар. Еще взрыв — и на воде плавают обломки.
В атаку идет катер Гурамишвили. Перед ним транспорт в пять тысяч тонн.