— Кто?
— Девушка одна. «Вольная».
— Девушка?
— Товарищ старшина, она говорит: она — Зина Миронова.
— Миронова?.. Простите, Бунчиков, вы позанимайтесь сами, а я пойду… Зина Миронова, Зина Миронова! — повторял он, сбегая за мной по трапу.
Протасов, очевидно, ожидал увидеть Зину такой, какой она высаживалась с ним на вражеский берег, какой была на Малой земле и в Новороссийске. Он в недоумении уставился на нее. Зину, стоявшую в вестибюле, нельзя было представить себе с автоматом, кидающей в окна гранаты и кричащей изо всех сил: «Полундра, фрицы! Матросы пришли!»
— Зина? — не поверил глазам Протасов.
— Ну да, Зина, товарищ старшина, Зина! Меня учиться послали, сказали: «Довольно тебе воевать». Вот я и выбрала Тбилиси. Ты рад, что я приехала?
— Очень рад, — весь вспыхнул Протасов. — Как наши там? — спросил он.
— Много наших погибло, Павел, — с грустью сказала Зина. — Корабль, на котором мы шли в десант, подорвался у Констанцы на мине. Сережи нет, и Володи нет, и Бориса… Коле Игнатову оторвало ногу. Свешников без руки. Да и меня крепко стукнуло — вот, смотри… — Она откинула русые волосы и показала шрам повыше виска. — Чуть пониже — и не было бы в живых…