В тот же вечер Мираб и Стэлла проводили нас к поезду. Город был затемнен, и во мраке люди толкали друг друга. Мы с трудом отыскали выход на перрон. На железнодорожных путях мелькали зеленые и красные огоньки и вполголоса гудели электровозы. Затемненный состав стоял у дальней платформы. В вагоне было темно лишь кое-где в отделениях теплились свечные огарки. В нашем купе сидели три морских офицера. Они поднялись и уступили место у окна маме.
Мираб протянул сверток в желтой бумаге:
— Это вам на дорогу, Нина.
— Мираб Евстафьевич! Зачем?
— Как зачем? Мальчик кушать захочет, сама кушать захочешь. Там курица, немного лаваша и сыра… Счастливого пути, Нина! Счастливо найти тебе мужа, приезжай, дорогая, к нам, будем рады.
Он очень торопился сказать сразу как можно больше. И мне казалось, что я давным-давно знаю этого славного человека.
— Ну, пойдем, Стэлла! — позвал Мираб дочку. — А то поезда привыкли нынче отходить без звонков. И мы уедем с тобой до самого Гори, а мама будет нас ждать до утра.
— Приезжай поскорее! — сказала Стэлла и звонко чмокнула меня в щеку.
Моряки засмеялись.
— Ого! Вот как надо провожать друга!