Он сел на койку к Серегину.
— Во время войны мы не в такую качку ходили. Ветряга почище был, когда мы высаживались в Цемесской бухте.
— Это в Новороссийск?
— Да. А в Крым высаживались зимой; матросы прыгали в воду и несли трапы. Фашисты опутали колючей проволокой берег. Мы кидали на проволоку бушлаты, шинели, крича: «Шагай в Крым!» А на крымском берегу, уничтожив врага, песни пели. Ведь, говорят, песня жить помогает, не так ли? Вымокли, укачало, а пели… Вот и мы споем, а?
Глухов снял фуражку, как-то весь приосанился и запел негромким, приятным голосом:
По долинам и по взгорьям
Шла дивизия вперед…
Убедившись, что все глаза устремлены на него, он взмахнул рукой, и несколько голосов подхватило:
Чтобы с боя взять Приморье,
Белой армии оплот…