— Да, господин министр, — еще более почтительно ответил Амфитрион Гош.
— Великолепно! — воскликнул третий — низенький, юркий человечек с живыми глазками. — Разъясните ему положение, Гош.
— Господин Горн, — обратился ко мне Амфитрион чрезвычайно торжественно. — Вы имеете честь находиться в обществе трех министров Бататы. Господина министра иностранных дел, — он поклонился в сторону низенького человечка, — господина военного министра, — кивок в сторону краснолицего с прилизанным седым пробором, — и господина министра внутренних дел, — низкий поклон в брюхо толстяку.
— Горн, — сказал министр внутренних дел, — нам известно все ваше прошлое, все настоящее и, если хотите, и будущее. Нам известен инцидент во время предвыборного собрания у Лабардане, когда вы осмелились приписать такие мысли нашему уважаемому президенту, что один помысел с вашей стороны о том, что такие мысли могут прийти в голову президенту, может привести вас на каторгу на реку Крокодилов.
У меня похолодело под сердцем.
— Нам известен также ваш умопомрачительный провал в цирке, достаточный для того, чтобы отправить вас в ссылку на Змеиные острова, как шарлатана и обманщика.
У меня затряслись колени.
— Но вам предоставляется возможность искупить свою вину и облегчить ваше тяжелое положение. Сама судьба вас призвала, Горн, помочь республике. Помочь нашей Батате, опутанной сетью заговоров и интриг. Предоставляю слово военному министру.
— Я — солдат, не люблю предисловий, — попыхивая сигарой, процедил краснолицый, — наши ученые изобрели секретное оружие, какое — вам не для чего знать. Русские пронюхали про это и хотят его похитить. Мы покажем русским, как залезать в дела Бататы. Это все, что я хотел сказать.
— Наше международное положение, господин Горн, — заговорил изысканным языком дипломата министр иностранных дел, — пошатнувшееся в последнее время, может подняться на недосягаемую высоту, если мы сможем доказать, что русские подсылают к нам шпионов и влезают в наши дела.