— Подтверждаете ли вы свое показание, данное под присягой на предварительном следствий? — спросил председатель суда и, надев очки, зачитал мое показание.
— Да, подтверждаю, — ответил я среди повисшей в зале тишины.
— Это самая неприглядная ложь, которую я когда-либо слышал! — вдруг раздался звонкий и четкий голос, и я увидел, кто произнес эти слова. Это был молодой человек с приятным лицом, хорошо одетый, вскочивший между двумя солдатами с обнаженными, широкими, как лезвия ножей, штыками.
— Подсудимый, я удалю вас из зала заседания.
Кто это сказал? Председатель? А кто подсудимый? Этот человек — подсудимый? Позвольте, против кого же я давал свое показание под присягой? Против этого человека? Но я его раньше никогда нигде в жизни не видел, в ресторане «Лукулл» мне показали совсем другого человека.
Прокурор, узкий и длинный, как глиста, волосатик, с хищным лицом, покрытым нездоровой, с синевой, бледностью и ярко-рыжими прыщами, привскочив на своем месте и устремил в меня свои глаза, похожие на два прожектора в ночи.
— Свидетель, всем известно, что вы обладаете данным вам богом даром — читать чужие мысли. Это доказано также освидетельствовавшими вас лучшими знатоками в этой области — профессорами бататского университета и бататской академии наук. Вы подтверждаете, что в ресторане «Лукулл» обнаружили чудовищные мысли в мозгу подсудимого?
— Нет, — сказал я, — я не могу этого подтвердить.
По залу прошло такое движение, будто волна перехлестнула палубу судна. Прокурор как-то вдруг обмяк, но сразу же встрепенулся и вцепился в меня с новой силой.
— Может быть, вы объясните свое поведение, свидетель? Не прошло и пяти минут, как было зачитано ваше показание, данное вами на предварительном следствии под присягой и вы под присягой же его подтвердили?