Один раз Дженни, внимательно разглядев узкий черный предмет, висевший на перекладине, с ужасом поняла, что это – почерневший, высохший труп повешенного.
Генерал Нэйл прошел с карательной экспедицией по всему среднему Гангу, – бригадный генерал Нэйл, которого сами англичане называли «ужасным Нэйлом».
Нэйл задушил восстание в Бенаресе. Он уставил виселицами весь правый берег реки и много миль вдоль мощеной дороги.
Путь генерала обозначали остатки сожженных домов, опустевшие деревни и эти наспех поставленные столбы с перекладинами, на которых кой-где еще качались по ветру кривые, изуродованные трупы.
Чем дальше они шли, тем пустыннее становилась дорога, безлюднее деревни, зато леса кишели людьми. Ночью они видели огни больших привалов за холмами.
Повстанцы были близко.
Ночью шли с факелами. Местность повышалась, они пересекли гряду высоких оголенных холмов. По ночам становилось холодно; от резкого ночного ветра носильщики заворачивались с головой в свои черные шерстяные одеяла. Дженни пугалась иногда, выглянув ночью: словно черные слепые призраки, закутанные с головой, брели по дороге.
Скоро небо озарилось отсветами близких пожаров: невдалеке горели селения. По ночам слышалась стрельба.
– Теперь уже скоро! – желчно радовался Блэнт. – Скоро будем под Дели! И тогда заговорит моя «Черная лягушка».
Так лейтенант называл самую большую мортиру своей батареи. Мортира и впрямь походила на лягушку, осевшую на задние лапы: короткоствольная, на высоких колесах, пушка поднимала к небу, как разинутую лягушечью пасть, свое широкое черное жерло.