Я прошел по всему пароходу. В самом деле, он был совсем небольшой. Кают на нем немного, и все они очень маленькие, а кают-компания совсем не походила на те роскошные залы, что я видел на океанских пароходах.
Трое суток день и ночь возле «Малыгина» шла спешная работа по погрузке. Наконец все приготовления были окончены, и ровно в полночь «Малыгин» отошел от набережной Архангельска.
Нас провожал весь город.
Ночь была белая, светлая, как день. На набережной играла музыка, народ кричал «ура», белые платки и черные кепи птицами мелькали над головами. Когда «Малыгин» вышел на середину реки и дал прощальный гудок, сотни паровых судов, стоявших на реке, откликнулись ему в ответ. Воздух задрожал от гула. Над всеми судами били белые фонтаны пара. В могучий рев океанских кораблей-великанов вплелся тонкий посвист речных катеров.
Так моряки прощались с «Малыгиным», уходившим в далекое и опасное плавание.
Все шестьдесят километров, пока «Малыгин» шел по Северной Двине до моря, продолжалось трогательное прощание. Все суда, стоявшие у лесопильных заводов и шедшие по реке, давали трижды прощальный гудок. Мы, члены экспедиции, все стояли на палубе, прощались с людьми, с берегами, с землей. Река здесь узка и извилиста; на берегах везде сверкала зелень под восходящим солнцем, в кустах пели птицы… Когда-то мы их увидим и услышим опять?..
Наконец река кончилась, «Малыгин» вышел в море. Здесь он дал полный ход. Клубы черного дыма повалили из его трубы; он весь задрожал, как нетерпеливый конь; из-под его носа помчались во все стороны высокие пенистые волны; вода за кормой закипела.
«Малыгин» шел со скоростью тридцати километров в час. Постепенно берега Белого моря отодвигались вправо и влево; правый, Зимний берег скоро скрылся, и в другую полночь мы уже были в Северном Ледовитом океане. Вдоль Мурманских берегов мы прошли к городу Александровску, самому северному порту СССР. Здесь пополнили запасы угля и пресной воды и оттуда пошли в океан, к вечным пловучим льдам.
Двое суток мы шли прямо на север.
Все время дул сильный восточный ветер, по океану ходили волны, высокие, как горы. Волны клали нашего «Малыгина» набок, перекатывались через его палубы; брызги воды летели через трубу и мачты. Ветер пронзительно свистал в вантах. Нигде на палубах не было видно ни одного человека. Все прятались по своим каютам. Только на высоком капитанском мостике все время маячила фигура вахтенного штурмана, закутанного с головы до ног в брезентовый плащ.