Изумленными глазами мы смотрели друг на друга; мы смеялись от восторга. Вечером в городском саду, где мы постоянно собирались, у нас были большие разговоры об этом событии.
— Броненосец «Потемкин» восстал!
Помню, кто-то сказал:
— А хорошо бы побывать теперь там.
Другие рассмеялись:
— Как побывать? Птицей, что ли, полетишь?
— Хоть бы одним глазком посмотреть!
Мы жадно ловили потом каждую газетную заметку и всякий слух о «Потемкине». Газеты писали об этом скупо; мы знали, что им запрещено писать, и воображением дополняли скудные вести. Нам казалось: вот теперь действительно началась революция, вот-вот она докатится и до нашего города.
И так хотелось всем нам побывать там, на Черном море, посмотреть… и не только посмотреть. Броненосец нам казался грозной крепостью, плавающей по морю, а матросы — богатырями.
Прошло двадцать с лишком лет. Как-то я развернул газету, смотрю — большое объявление: в кинематографе идет картина «Броненосец Потемкин».