Механик резко повернул пропеллер. Мотор вдруг заработал, пропеллер с ужасающей быстротой завертелся, хлынул ветер, и моя шляпа улетела далеко прочь. Весь аппарат дрожал. Я прижался плотнее к Васильеву. Он поднял руку, рабочие отпустили крылья, и аппарат покатился по дорожке. Трибуны, толпа быстро понеслись назад. Я ждал момента, когда мы оторвемся от земли. Мне казалось, я замечу. Но вдруг трибуны, забор, толпа поплыли книзу. Мы оторвались от земли, а я не мог этого заметить — так мягко и плавно поднялся аппарат в воздух. Я увидел площади, дома, улицы — под собой.
Это был момент, какого, кажется, не забудешь во всю жизнь. Необычайный восторг охватил меня. Вот я на ковре-самолете!
Мы поднимались все выше и выше. Весь город был под нами, как гигантский раскрашенный план. Дон вьется синей лентой. Задонские степи широко зеленеют и уходят вдаль. Села и станицы — Аксай, Батайск, Елизаветинская, Гниловская — с их белыми домами казались игрушечными. Вдали с одной стороны город Азов и море, а с другой — Новочеркасск, до которого от Ростова целых сорок километров.
Мы кружили над городом, над степью, над Доном.
Страшный ветер бил мне в лицо, мешал смотреть. Я впервые почувствовал, что воздух — это действительно материя и довольно грубая: по моим щекам, лбу и подбородку точно неслась обжигающая холщовая лента. Ветер был так силен, что, когда я поворачивал голову, я чувствовал, как волоски моих бровей передвигались от ветра в сторону. Такого ощущения я не знал ни до полета, ни после.
Никакого страха я не испытывал. Аппарат летел плавно, спокойно, сидеть мне было так удобно, что я будто забыл бояться. Только на поворотах, когда аппарат становился почти отвесно боком и мы, привязанные к нему, ложились в воздухе набок, я вдруг видел прямо перед собой глубину в тысячу метров и больше. И в самом низу мелкие букашки — люди. Это было жутко. Но момент — и аппарат опять летит прямо, опять я вижу бесконечные просторы…
Мы делаем еще круг, еще. Вот я чувствую в теле страшную легкость. В чем дело? Город, земля, толпа летят нам навстречу. Мы спускаемся. Это опять был замечательный момент.
Вот скаковое поле, ближе, ближе, мы уже перед трибунами. Мотор работает слабо, и я слышу глухой рев толпы. Аппарат катится по дорожке. Остановился. Прилетели.
Это был один из счастливейших дней моей жизни. Старая сказка сбылась. Вот он, ковер-самолет… Я сам летал на нем…