Критики находят, что некоторые выражения Псалмов пеподходящи для уст Господних, а скорее обнаруживают следы чисто человеческих страстей. Особенно они любят выставлять три примера, на рассмотрении которых следует остановиться.
„Боже! сокруши зубы их. в устах их“ (Пс. 57: 7 ).
Критики кричат о жестокости и мстительности этих слов, повторяя их отдельно и не желая изучить в связи с остальным текстом псалма. На самом деле Давид совсем не горел мстительностью, когда воспроизводил этот псалом. Он импровизировал под вдохновением Духа, и слова данного стиха послужили предсказанием суда Божия, который совершится не просто над личными врагами Давида, но над всеми, кто „беззаконие составляет в сердце11 (ст. 3), „говорит ложь" (ст. 4) и намеренно „затыкает уши свои, чтобы не слышать голоса заклинателя11 (ст. 5). Язык стиха, на который ведется нападение, образный. Идея его связана с представлением о рыкающем льве, готовящемся разорвать добычу. „Делающие беззаконие" уподобляются образу такого зверя, но их зубы будут сокрушены и их зло не достигнет цели. Слова Давида служат как бы предчувствием слов Божиих, сказанных позже Самим Христом: „И ввергнут их в печь огненную, там будет плач и скрежет зубов® (Мф. 13:41–42).
Второй и последний стихи Псалма говорят о конечном торжестве справедливости, несмотря на несправедливость человеческую, царящую в мире. Восклицание „подлинно есть плод праведнику! итак есть Бог, судящий на земле" (12 ст.) также является лишь пророческим предчувствием торжества справедливаго суда Божия о чем мы читаем в Откро~ вении: „Ибо истинны и праведны суды Его потому что Он осудил ту великую любодейку, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от рук ее… Аллилуя… Богу, сидящему на престоле: аминь, аллилуия!“ Откр. 19:2–6),
„Да скитаются дети его и нищенствуют и просят хлеба из развалин своих“ (Пс. 108: 10).
Дух мстительности, приписываемый критиками Давиду, не находит подтверждения ни в характере Давида ни в истории его жизни. Достаточно припомнить его отношение к Саулу, личному его врагу (I Цар. 24:4—15), искавшему его смерти, или к Авессалому, покушавшемуся на его престол и жизнь (2 Цар. 18: 5), чтобы убедиться в обратном. В Псалмах личность Давида представляется личностью пророка, а потому и поэзия псалмов требует не поверхностного подхода, а более глубокого и серьезного.
С таким подходом нетрудно будет и здесь разобраться и увидеть насколько суждение людей, делающих попытку дискридитировать Божественный авторитет Св. Писания, не имеет никакого основания.
а). Не может быть сомнения, прежде всего, в том, что этот псалом является пророческим предвидением судьбы Иуды, о чем свидетельствует
Деян. 1:20, где ап. Петр цитирует часть стиха восьмого, относя его прямо к предателю
Христаб).Во вторых, разве не было бы справедливо, если бы на самом деле детей Иуды постигла участь, предреченная в псалме, в том случае, если бы они уподобились своему отцу?