— Говору.
И он стал объяснять, что он пришел в надежде, что я его земляк; если же он ошибся, то все же не сомневается встретить во мне доброго и отзывчивого человека, и т. д., и т. п.
— Хорошо, предположим. Но чем именно я могу служить?
В ответ он поклонился и протянул мне тетрадку.
— Ваш рассказ? Статья?
— Не статья и не мой рассказ, — отвечал он, — но вещь гениальная, как могут сочинять только наши варшавские поэты. То мой перевод. Прошу извинить.
Не помню, чей это был рассказ — Жеромского[438] или другого беллетриста.
— Однако, что же мне делать?
— Я обращаюсь именно к вашей высокой протекции, — отвечал Висмонт, острым взглядом впиваясь мне прямо в глаза. — Мне кушать хочется. Иначе — оборони Боже! — я бы не стал беспокоить. Пристройте в «Наблюдатель» или же в «Ниву», либо в «Новь», — вам ничего не стоит.
— А вы переводили уже?