И он захрапел.
Дворник Гришка, обожавший Иванова за веселонравие и щедрость, явился кстати, чтобы оберечь его и допить водку, а Ольга Михайловна сделала мне знак головой.
Мы вышли. Было сумрачно. На западе только-что догорела заря.
— А вы бы не могли пойти со мною завтра в тюремный замок и как-нибудь продвинуться со мною к решетке, будто вы мой родственник… и все, наверное, знают, авось, по личному впечатлению пропустят. А?
Я вспомнил, о чем предупредил меня Иван Петрович.
— Что ж, каши маслом не испортишь, — сказал я вслух. — Хорошо, я согласен. С удовольствием помогу вам. Авось.
Ольга Михайловна стала горячо благодарить меня.
— Я зайду за вами завтра. Отпрошусь со службы. Я в правлении железной дороги служу. Но где же вы живете?
— Вот, через несколько домов: за тем кварталом.
— Я провожу вас, можно? — И сама ответила. — Даже должно.