— Никто не поправлял?
— Никто.
Младшая начала:
— У нас еще есть сестра. Она кончает Павловский институт и тоже пишет стихи, причем гораздо лучше нас, так по крайней мере все дома у нас говорят.
— Ваш отец не был ли присяжным поверенным?
— Да, он был знаменитым присяжным поверенным[474], и мы хотели бы тоже быть знаменитыми. У вас мы проверили свои силы, узнали ваше мнение, но Мирра Лохвицкая на нашем семейном совете предназначена занять первое место среди нас. Вторая выступит Надежда[475], а потом уже я. И еще мы уговорились, чтобы не мешать Мирре, и только когда она станет уже знаменитой и, наконец, умрет, мы будем иметь право начать печатать свои произведения, а — пока все-таки писать и сохранять, в крайнем случае, если она не умрет, для потомства.
Было это довольно комично и оригинально.
Старшая, Надежда, потом несколько раз приходила ко мне и вручила мне начисто переписанное ею стихотворение «К звезде» с надписью: посвящается И. И. Ясинскому.
— С просьбой, — сказала она, — не печатать ни в коем случае.
— А что же не приходит Елена? — спросил я.