— Как младшая она не хочет мне мешать!
Вскоре Надежда Лохвицкая как-то быстро выросла, стала франтихой, вышла замуж, стала носить другую фамилию.
Я жил уже на Черной Речке, когда она приехала ко мне, напомнила о детских визитах своих и объявила, что собирается, наконец, печатать стихи свои и юмористические очерки под псевдонимом Тэффи.
— Я к вам за напутствием и благословением!
Она смеялась, острила и стала сотрудничать в издававшемся мною журнале.
Об Елене Лохвицкой я узнал только, что она тоже вышла замуж и стихи продолжает писать, но не печатает, захваченная семейной жизнью.
Что же касается Мирры Лохвицкой, то в самом деле ее поэтическое дарование оказалось перворазрядным.
Вслед за сестрами она в одно из воскресений побывала у меня на Бассейной[476] и пожаловалась на редакторов «Севера» Гнедича и Соловьева[477], которые не взяли ее стихотворения.
— Я считаю это обидой для себя. Я знаю, что я даровитее своих сестер, иначе я не приняла бы их жертвы не печататься, пока я печатаюсь.
— Но почему же вам всем трем не печататься?