— Тогда не будет благоговения. Начнется зависть и конкуренция. Согласитесь сами, однако, что если вы признали их стихи хорошими и достойными печати, а «Север» меня отверг, то чья же тут ошибка: Гнедина и Соловьева или ваша?
— Что же вы хотите, чтобы я вам сделал?
Она глубоко сидела в кресле, томно раскинувшись, словно дама, уже уставшая жить, хотя она была совсем молоденькая и казалась младше своих сестер — такая была худенькая — и сказала:
— Я сейчас вам покажу стихи; и прошу вашего суда.
Действительно, стихи сверкали, отшлифованные, как драгоценные камни, и звонкие как золотые колокольчики.
— Стихи прелестны, — согласился я, — но, знаете что? Их нельзя печатать.
— Почему? Ну, хорошо: я сейчас поняла, почему. Молодая девушка не имеет права затрагивать такие темы.
Мирра засмеялась и продолжала:
— Я вспомнила, как господин Соловьев, возвращая мне злополучное стихотворение, сказал с такой смешной серьезностью: «Но, сударыня, наш журнал читают также дети»… Да, он назвал меня сударыней! А я присела и сказала: «извините, милостивый государь».
— Дайте ему другое какое-нибудь стихотворение. У вас настоящий талант…