— Ну, а куда же ты денешься? Старик лукаво улыбнулся и сказал:
— Хлеб есть, рыба есть, табак есть — зачем итти?
— Он хочет с нами остаться, — засмеялся Успенский.
— Да, да! — закивал головой Тус.
Все вопросительно посмотрели на Грибова.
— Пусть остается, — проговорил тот, — но я боюсь, что он не сможет подчиниться нашей дисциплине.
— Сможет, — возразил Рукавицын, — я беру его под свою команду, я знаю, как нам сговориться.
Тус был оставлен к величайшему удовольствию детей, с которыми он очень дружил. После обеда он громко отрыгнул в знак вежливости, показывая, что сыт, и пошел спать в лодку.
— Есть русские господа хорошие, — сказал он довольным тоном, — поселенцы худо, хайлаки все: бабу возьмут, бьют, резать могут. Наш народ не любит русский хайлак. А вы мирные, и я мирный. Нам жить хорошо будет.
— А почему мы хорошие? — спросил Рукавицын. Енисеец ощерился улыбкой.