— У вас все есть: лодки есть, сети есть, ружья есть, пища есть, деньги есть, бабы есть… Все есть, воровать ничего не будете…
Все расхохотались.
— А ты воровать будешь? — сказал, смеясь,
Рукавицын и, нахмурясь, добавил — смотри, не воруй и языком зря с чужими не болтай.
— Зачем воровать, — добродушно заметил Тус, пищу даешь, баб не надо, — стара стала, а язык проглотить можно. Работать буду, рыбу ловить, порсу сделаю. Я все умею.
И старик важно и самодовольно уместился на лодке, раскуривая трубку.
— Они совсем, как дети, — проговорил Рукавицын.
— Вот этого-то я и боюсь, — заметил Грибов.
— Ничего, — вмешался Успенский, — мы постоянно будем бодрствовать. Здесь все равно, когда ни спать. Разделимся на две смены, будем спать поочереди.
— Правильно, — согласился Грибов, — такой порядок нужно завести на все время.