Успенский в это время уже опять подымался от реки и, стремительно вбежав наверх, бросился к Грибову с черными камнями в руках.
— А что вы об этом скажете, Лев Сергеич? — восклицал он, радостно потрясая камнями.
— Каменный уголь! — вскрикнул Грибов, — дети, кричите ура!
— Ур-pa!.. — зазвенели детские голоса, смешиваясь с криками взрослых.
Грибов схватил Успенского за плечи, закружился с ним и, смеясь и дурачась, запел:
— У нас будет тепло! У нас будут работать машины! Нам не страшна зима, у нас будет светло!
Дети, видя, что старшие шалят, тоже стали прыгать и скакать вокруг них, припевая:
— Будет тепло! Будет светло!
Но смешнее всего вышло то, что старый Тус не выдержал и тоже пустился в пляс. Он прыгал и крутился в своей оленьей малице, как заводная кукла, и визжал:
— Уху! Ух-сиэ! Уху! Ух-сиэ!