Помню, меня смущали упоминания о свечах Яблочкова. Отец часто говорил о них и все сожалел, что у нас нет каолина и гипса, что он забыл об этом, когда давал свой список Лазареву.
Как-то, набравшись смелости, я спросил отца за обедом:
— Папа, почему ты все думаешь о свечах, когда у нас теперь машина, дающая такой свет?
Взрослые дружно рассмеялись, а я покраснел и почувствовал себя неловко.
— Вот почему, — улыбаясь, сказал отец — Свечи Яблочкова состоят из таких же двух углей, как те, между которыми ты видел свет. Только эти палочки нужно ставить рядом, а между ними нужно делать перегородку из каолина и гипса. Теперь придется ждать лета, чтобы с пароходом послать письмо Лазареву.
Мне стало грустно.
— Это очень неприятно, — сказал я, — а ты придумай так, чтобы они без перегородки горели…
Отец хотел было мне ответить, но быстро встал из-за стола и прошел в наши комнаты.
Дарья Иннокентьевна что-то хотела спросить, но по знаку мамы остановилась, а когда отец затворил за собой дверь, она тревожным шопотом спросила:
— Варвара Михайловна, что это с ним? Мама улыбнулась.