Это было сказано в то время, когда Лазарев и отец подходили к нам.
— Слышал? — сказал Лазарев отцу.
Тот пожал плечами, как это бывало у него при сильном волнении.
— Придется оставить здесь до весны, — сказал он, — ничего не поделаешь. Заковать можно.
— Глупо, Лев, — возразил Лазарев, — где мы возьмем для них стражу? Это опасные звери…
— Правильно, — засмеялся рыжебородый, подмигивая своему товарищу, — оставите, не обрадуетесь. Ну, мир. Развязывай, атаман, мы сами уйдем… Не то хуже будет!..
Мы молчали, но разбойники, принимая молчание за страх, стали нагло издеваться над нами и требовать, чтобы мы их немедленно отпустили или отвезли в стан. Несколько раз они делали попытки сбросить веревки, ко это никак не удавалось.
— Подумай, — обратился Лазарев к отцу, — они наделают нам много хлопот. Весна не скоро. Держать здесь, — ты сам видишь, что будет. Отпустить, конечно, нельзя…
— Как это нельзя? — крикнул один из разбойников. — Ну, тогда вези в стан, баранья голова!..
— Ведь это не люди, а звери, — продолжал Лазарев, — из-за них ставить на карту дело революции? Самим приставлять к себе шпионов?