— Прибор вот этот показывает что мы летим уже 30 минут, а это значит, что мы 18 тысяч верст пролетели!..
На этом Ершов оборвал разговор, так как глянул на тот самый экран, где Луна обозначалась, и глазам не поверил. Гура следом за ним перевел взгляд и ахнул только.
Страшная луна совсем стала: свет стал еще ярче, а тени от гор черней. Вся-то она уж на полотне не помещается, а только горы свои, словно зубы, ощерила. Глядят на нее приятели, по спине мурашки бегают, а оторваться нельзя, — приковала Луна к себе этой жутью самой и держит.
Сидят оба, друг против друга, а в мозгах ничего, как есть нет — страхом обоих проняло…
Сколько в таком оцепенении они пробыли, тогда им только стало известно, когда Ершов первый опамятовался и на этот особый часовой прибор посмотрел. Посмотревши же, головой покачал да свистнул.
— Петя, — говорит, — мы два часа летим, значит 72 тысячи верст отмахали…
Тут Гура обрадовался. Смешки ему на ум идут.
— Ну, значит все хорошо, — говорит, — коли за два часа ничего не случилось, значит машина выдержит…
— Это уже без сомнения, — поддерживает его Ершов, — на ять американцы работают…