Греческая мужская одежда.
Гиматий (слева) — плащ из шерстяной или льняной ткани, у мужчин закреплялся под правой рукой; юноша в коротком хитоне, надевающий гиматий (справа).
Греческая женская одежда.
Повседневный костюм (слева), праздничный костюм (справа).
Война на севере
Ему наконец удалось создать в Афинах значительную партию, которая стала поддерживать во всей Греции отношения со своими единомышленниками. Филипп воспользовался мирным временем, чтобы окончательно утвердиться в Фессалии, где он сначала правил, пользуясь влиятельными партиями среди знати, а с 342 г. до н. э. стал уже распоряжаться ею, как своей провинцией; он даже разделил ее на четыре тетрархии, в которые сам назначил тетрархов. Зато в Средней Греции он пока что не пользовался преимуществами своего положения: только в Эвбее он поддержал тиранию своих приверженцев в некоторых городах да в Пелопоннесе навязался в покровители недавно основанных там новых городов — Мессены и Мегалополя, а также старого противника Спарты — Аргоса и ее нового врага — Элиды. В 342 г. до н. э. он решил овладеть водными путями на севере или, лучше сказать, городами Перинфом и Византием, которые служили ключами к Пропонтиде и Босфору. Если бы ему это удалось, то ему ничего бы не стоило принудить город Афины к добрым отношениям, т. к. их важнейший торговый пункт на севере был бы у него в руках, и в то же время он мог бы в ближайшем будущем начать натиск на Персию в Малой Азии, тем более что время для этого натиска, по его мнению, уже настало. Он, конечно, знал, что, выступая против этих городов, он должен будет прийти в столкновение с Афинами, но, уже по опыту Олинфской войны, также знал, что, имея войско под боком, ему нечего особенно пугаться посылаемой издали афинской помощи. Однако в своем расчете он ошибся, и из этого видно, как еще нелегко было справиться с Грецией: от обоих городов, Перинфа и Византия, Филипп должен был отказаться. Ему оставалось только вступить в борьбу с Афинами непосредственно, воюя в Средней Греции. Там, в самом сердце Эллады, предстояло разрешение борьбы, и, не победив Эллады, нечего было, конечно, и думать о завоевании Малой Азии.
Четвертая Священная война. 339 г.
Значение неудачи, понесенной Филиппом в войне с северными городами, было преувеличено в Греции, в кругах, враждебных Македонии. Стали уже всерьез думать, что на время можно будет отдохнуть от опасений, внушаемых честолюбием Филиппа, и все радовались, что Афинам в борьбе за северные города удалось объединить несколько мелких эллинских государств и что неуспеху македонского царя способствовала даже помощь, оказанная Персией. На этого общего врага в Греции уже махнули рукой: рассказывали, что его флот уплыл куда-то на север, и что он сам около устьев Дуная ведет войну с каким-то скифским князем… А он как раз в это время и собирал силы для нанесения решительного удара. Не подлежит никакому сомнению, что повод к вступлению Филиппа в Элладу был ему дан подкупленными им сторонниками, среди которых самым ловким и хитрым был афинский посол на амфиктионийское собрание (весной 339 г. до н. э.) Эсхин. Чисто греческий спор из-за жалчайшего клочка земли подал повод к бурным прениям на этом собрании: буря поднялась из-за поля, некогда принадлежавшего жителям города Кирры. Над этим полем долгое время тяготело проклятие, но т. к. через него постоянно шли толпы паломников из Пелопоннеса и с запада, направляясь к Дельфийскому святилищу, то амфисские локры запахали это поле, застроили его домами, гостиницами и т. п. Бурное заседание по этому поводу привело даже к кровавому столкновению, при котором амфиктионийским послам было нанесено оскорбление со стороны разгневанных амфиссиев. Возбуждение, вызванное этим эпизодом, не утихало, и на осеннем заседании амфиктионийского совета интрига вышла наружу: царю Филиппу было поручено наказать амфиссиев. Он был назначен главнокомандующим в этой четвертой из Священных войн (339 г. до н. э.).