- Да. Кажется, начинается.
Разговор прервался. Сеня принялся снимать шкурки с тех двух белок, которых добыли до того, как увидели следы куницы. Митя вспомнил о промокших спичках, и от этого стало еще более не по себе. Он теперь ругал себя за то, что до сих пор не рассказал об этом Сене. «Так можно утаить и большее, - думал он. - Так можно оказаться самым плохим человеком».
- Ну не занесет же тебя эта пурга, - промолвил Сеня. Он подумал, что его друг испугался Огненного болота, но сказать прямо об этом было неудобно, и поэтому Сеня упомянул про пургу.
- Почему думаешь, что я испугался пурги?
- Да я это просто сказал… Лучше будет, если мы займемся ужином. С утра ведь не ели. А прежде всего попить надо. Ужасно пить хочется. Может, сходишь и поищешь где-нибудь воды?
- Сейчас схожу. А в чем принести? У нас же никакой посудины нет. Может быть, в моей шляпе?
- Из бересты посудину сделаем. Обожди немного, я кончу, и вместе сходим.
В темноте питьевую воду не нашли, и ее пришлось добыть из снега. У друзей в запасе было свиное сало, хлеб, и они плотно поужинали. Нодья горела ровным и жарким пламенем. В лазу лежал ценный зверь. Молодые охотники снова стали шумными и веселыми. Но, видно, не хотел грустить и здешний житель.
- Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! - вдруг захохотал он снова.
Буско, рыча, бросился в темноту, а юноши словно остолбенели: сомнений не было, за их спиной слышался человеческий смех.