— Не один ведь маркиз Монферрат враг ему, — продолжал Старец. — Мелек страдает от того же, от чего и все великие люди — от зависти людей, которые, с его точки зрения, слишком глупы, чтоб он мог считать их человеческими существами. Для дурака нет ничего противнее, как видеть собственную глупость; а так как твой Мелек — все равно, что зеркало для таких людей, то можешь быть уверена, что они придушат его при первой возможности. Он — самый смелы и из всех людей на свете и один из лучших правителей, но он нескромен. Он — человек чересчур властительный; и слишком мало в нем любви. Жанна слушала его с широко раскрытыми глазами.
— Разве вы знаете моего господина? — спросила она.
Старик взял ее за руку.
— Весьма немного есть людей на свете, — сказал он, — про которых я не знал бы чего-нибудь. Говорю тебе: есть предел власти Мелека. Не может человек своенравно говорить Да или Нет без того, чтобы за это когда-нибудь не поплатиться. С той, как и с другой стороны, долг все растет. Его дело — с кем столкнуться: с теми ли, к кому он сперва благоволит, или с теми, кого он отвергает. Обыкновенно первых труднее удовлетворить, чем последних. Поэтому пусть он остерегается своего брата.
Жанна прильнула к нему, умоляя его и взглядом, и устами.
— О, господин! — сказала она, и губы ее задрожали. — Если я хоть что-нибудь значу для вас, скажите мне, когда королю Ричарду будет угрожать опасность — тогда я должна буду покинуть вас.
— Будь, что будет, — проговорил ее повелитель. — Но я сообщу тебе все, что найду нужным для тебя; и этим ты должна удовлетвориться.
Красота Жанны, еще возвеличенная роскошным нарядом, который ей нравился, а также и ее телесным благосостоянием, была, конечно, замечательна, а скромность — еще больше, но сердце было самым великим ее достоинством. Она опять подняла взор к моргающим глазам своего повелителя и несколько секунд твердо смотрела в них, обдумывая его слова. Затем она опустила глазки и проговорила:
— Конечно, я останусь у вас до тех пор, пока не будет угрожать моему господину прямая опасность; здешний воздух полезен моему малютке.
— Он для всего полезен, — заметил Старец. — Особенно он полезен для тебя, о мой источник неиссякаемых наслаждений' И я уж позабочусь, чтобы этим воздухом питались розы у тебя на щечках, о мое прекрасное дитя!