Жанна сложила руки и пробормотала:
— Вы сделаете, как вам будет угодно, о, господин мой! Я не сомневаюсь.
— Будь в этом уверена, дорогое, милое дитя! — сказал Старец и отослал ее обратно в гарем.
Глава IX
О ТОМ, КАК РИЧАРД ЖАЛ ТО, ЧТО ПОСЕЯЛА ЖАННА, А СУЛТАН ПОДБИРАЛ КОЛОСЬЯ
«Старайтесь хорошенько заглядывать в мозги вашего господина, когда ему везет: если счастье тянется, он не спешит расходовать свои силы; но по этой-то причине он тем опаснее в несчастии, накопив себе капитал. Этим я хочу сказать, что анжуйский бес, весь обратившийся в драчуна за последние годы короля Ричарда, нашел в нем для себя вполне благоприятную обитель».
При всех своих правах на рассуждения, почтенный аббат Мило из Пуатье мог бы высказать свою мысль гораздо проще — тем более, что она проста и верна.
Ричард был покинут своими союзниками. Он вдруг остановился среди своих высших стремлений, когда был уже за день пути от храма Господня и в то же время так же далеко от него, как от своего замка Шинона. Его грызла лихорадка. На его совести тяготели и смерть многих, и утрата цели, и всеобщий ропот, и зависть, и упреки. А он все прокладывал себе путь через угрюмые пространства топкой грязи прямо к Аскалону. Он осадил его, взял приступом, выгнал из него неприятеля и снова водворился в нем. Оттуда, вдруг бросившись на юг, он напал врасплох на Дарум и предал мечу весь его гарнизон. Этим он перерезал надвое войска Саладина и всадил такой клин в тело его империи, что и ее оба легкие очутились в его полном распоряжении. Наступило, по-видимому, самое удобное время для переговоров. Саладин послал из Иерусалима своего брата с соколами в подарок. Ричард, засевший в Даруме во всеоружии, принял его радушно. Еще была надежда, что для Господа Бога можно будет добыть договором то, чего не удалось взять мечом.
Но тут-то и стали прилетать дурные вести, как бы издеваясь над величием людским. Вернувшись в Акру, французы услыхали про замыслы и участь маркиза Монферрата. Такие милые дела произвели переполох среди союзников. Герцог Бургундский обвинял Саладина в убийстве маркиза. Сен-Поль громко кричал, что это — дело рук короля Ричарда; а смерть герцога, подоспевшая в самую пору, оставила его одного в поле. Он старался воспользоваться всем, что только было возможно: написал императору, написал королю Филиппу и своему родственнику эрцгерцогу австрийскому, который тем временем уже был дома. Он всех и каждого оповещал о последнем гнусном поступке рыжего анжуйца. Он даже послал письмо к самому Ричарду, открыто обвиняя его в преступлении. Ричард посмеялся над ним, но все-таки прервал переговоры с Саладином, пока ему не удастся доказать, что Сен-Поль — большой лгун, каким он знал его всегда.
Между тем опять всплыл на поверхность вопрос о короне Иерусалимской. Граф Шампанский сел на корабль и приплыл в Дарум выпросить ее для себя у Ричарда. Он также привез ему известие, что герцог Бургундский скончался от удара.